Таня

Солнце уходило за горы, и темный сад наполнялся желтыми пятнышками — распускались цветы энотеры. Из плотных трубочек вылезали усики, бутоны набухали и неправдоподобно быстро раскрывались, как будто благодаря толчку изнутри.

Таня не обращала внимание на цветы и курила сигарету — последнюю из пачки, которую две недели назад забыли гости. У ее ног лежала Хайди и думала о том, почему Таня не покормила ее. Она долго ходила за ней, размахивала хвостом, подпрыгивала, но Таня сказала:

— Нет, сегодня ты без еды. Да, вот так, моя любимая собака.

Хайди выслушала ее, повернув голову набок, и легла рядом на коврике.

Чтобы не дразнить собаку, Таня не ужинала. Она докурила сигарету с тем особым неприятным чувством, которое часто бывает, когда куришь последнюю в пачке сигарету, бросила окурок в печку, умылась, поднялась в свою комнату. Хайди ушла вслед за ней.

Танина спальная казалась более светлой и наполненной, чем другие комнаты, — хотя вещей там было меньше. На столике между двух кроватей стояло круглое зеркало на подставке, лежали кремы, сосновая шишка и зеленый пластмассовый пистолет. В доме не было других людей, и Таня легла спать голая. Она свесила руку над собакой и гладила ее.

— Хайди, смотри, какой поднялся ветер! — Таня подула на макушку собаки. Та любила эту игру — она закрыла голову лапами, потом забралась на кровать и шершавым языком лизала Танино лицо. Таня хохотала и обнимала Хайди.

Когда они перестали играть, Таня укрылась и быстро заснула. Хайди всю ночь спала беспокойно и так хотела есть, что под утро, когда открыла глаза и увидела большого жука, подкралась к нему и съела. Она громко прожевывала жука, выталкивая языком твердые лапки и крылышки.

* * *

На следующий день, в два часа, Таня припарковала автомобиль на заднем дворе универмага в местном райцентре. С Хайди на поводке она подошла к бетонной лестнице, прочитала записку на двери, вернулась к машине.

Хайди осмотрелась вокруг. Запах каменного забора, нагретого солнцем, казался ей сильным и смелым, а старая асфальтовая дорога пахла скукой и пылью. Где-то далеко лаяла собака.

— Здравствуйте, доктор... — сказала Таня по телефону. — Да, мы уже здесь... В какое время? Хорошо, поняла... До свиданья.

«Почему он такой необязательный? — подумала Таня. — Договорились на два часа. Человек назначает встречу и опаздывает — вот как он будет оперировать? Хотя, может, у него что-то случилось? Но ведь можно предупредить... И непонятно, что с двигателем делать. В ремонт его отдать или заказать подержанный? В хорошем состоянии. А как я определю, что он в хорошем состоянии?.. Так, и Коля должен прислать телефон той женщины, которая летит с Петей. Пока не прислал. Напомнить ему?.. Мы все выпивали — тогда, на той вечеринке. В основном, собрались полузнакомые люди. И Коля рассказывал что-то смешное про меня. Все смеялись. Что он рассказывал? Не помню. И я все услышала. Сделала вид, что не услышала, но когда ехали домой, мы поссорились. Няня ушла, и мы продолжили ругаться. Петя проснулся, заплакал... — Танины мысли становились более частыми. В ее солнечном сплетении как будто затягивался большой узел. — Еще какие-то американские корабли в Черном море... Ох, вот что мне делать дальше? Я вообще без понятия...»

Через пятнадцать минут во дворе припарковался автомобиль; из него вышел ветеринар и поздоровался с Таней. Таня с Хайди поднялись по лестнице вслед за ним и зашли в небольшую комнату, в которой уже были два дня назад.

Доктор предложил Тане сесть и ушел за ширму в дальнем углу. Хайди знала тот вид помещений, в котором они оказались: там пахло разными неизвестными животными, там ей заглядывали в рот, уши и под хвост, делали уколы и причиняли другие виды боли. Она быстро дышала и прижалась к Таниным ногам.

Над дверью в ванную комнату висела иконка с Марией, держащей на руках младенца Иисуса. На других стенах были плакаты с анатомическим строением животных и рекламой кормов.

Ветеринар, теперь в белом халате, вышел из-за ширмы, обошел собаку со спины и быстро сделал ей укол в бедро.

— Это премедикация, — сказал врач. — То, что вводят перед анестезией. Собачка сама ляжет, когда захочет — не заставляйте ее.

— Понятно, — рассеянно сказала Таня и посмотрела на обручальное кольцо на его руке.

Хайди опустила голову. Ее нижние веки оттопырились и обнажили красные слизистые поверхности. Узоры на линолеуме, стены и Танины ноги убегали от нее куда-то вдаль. Хайди легла. Ветеринар оттянул ей загривок, сделал еще укол и приложил стетоскоп к ее груди.

— Ну вот, сердце работает хорошо. Теперь помогите мне, пожалуйста.

На Хайди расстегнули ошейник, переложили ее на металлический операционный стол. Врач сделал еще три укола в ухо.

— Теперь мне нужно поработать, — сказал он. — Ждите, пожалуйста, на улице.

* * *

Таня сидела в уличном кафе, под тенистым деревом грецкого ореха. Она открыла бумажник. Учитывая плату ветеринару и цену канистры моторного масла, которое она собиралась купить, до конца месяца должно было оставаться восемь тысяч. Но их не было, а оставалось только две с половиной. Кроме них, у Тани было немного овощей в холодильнике, две пачки крупы и полбака бензина.

«Где же достать денег до конца месяца? — подумала она. На пластиковом столике перед ней стояли сахар и уксус. — Скоро холода. И эта слякоть. Что я тогда буду делать?.. Черт! Забыла заплатить за электричество! Ох, что же делать? Они отключили дом в прошлый раз... Через несколько месяцев, на другой вечеринке — где это было? Мы все снова выпивали. Несколько человек лежали на диване, долго разговаривали. Кто-то открыл пакетик скорости. Все ушли. Остались мы с тем парнем, Антоном. Мы говорили, смеялись. Потом обнимались. Он сделал мне куннилингус. На следующей неделе как-то об этом узнал Коля... Мы после этого перестали ссориться — так странно... Снова начали, только когда развелись...»

Таня расплатилась и пошла в автомагазин. Там пахло резиной и кондиционированным воздухом. Таня купила двухлитровую канистру всесезонного масла, вышла из магазина.

На улице было жарко, светило яркое солнце. Грузовик проехал и поднял пыль, и она зависла в воздухе под косыми солнечными лучами. Таня стояла у двери магазина и рассматривала этот эффект: воздух как будто блестел. Таня вспомнила что-то важное и простое, что как будто давно забыла и все не могла припомнить.

На противоположной стороне дороги был рынок, и люди ходили между рядами в вялой суматохе; перед Таней прошел загорелый, гладко выбритый пенсионер; в Таниной голове повторялись беспокойные мысли; по дороге ехали редкие автомобили. Теперь Таня почему-то любила все это, и все эти вещи казались ей красивыми.

Она не торопясь пошла обратно к ветеринарной клинике, мимо того же кафе под большим деревом. Она долила масло в двигатель автомобиля, закрыла капот и вернулась в клинику.

* * *

Левое ухо Хайди было прошито стежками в форме подковы, и под нитками был пропитанный йодом бинт. Она лежала на боку на высоком столе. Таня расплатилась с доктором, и тот отнес собаку в автомобиль.

По дороге в аэропорт Таня беспокоилась о Хайди и предстоящей встрече. Она забыла странное, свободное состояние, которое испытала перед автомагазином.

В аэропорту Таня припарковалась так, чтобы видеть людей в зале ожидания. Она опустила все окна в машине, обернулась к Хайди. Та пыталась встать на передние лапы и снова ложилась. В ее желтые глаза возвращалось обычное выражение — беспокойства, грусти, поиска радости. По радио начался выпуск новостей:

«...Военные официально заявили, что в случае необходимости готовы отразить любые попытки захвата полуострова. Это продемонстрировали учения „Южный щит“, прошедшие в минувшую пятницу. Новейшая зенитно-ракетная система...»

Таня выключила радио. «Я хочу сейчас просто прижаться к мужчине, — подумала она. — Чтобы было тепло и безопасно». Но она была одна, и от этой мысли ей стало еще беспокойнее.

Через пятнадцать минут зал ожидания наполнился людьми. Таня зашла в терминал. Как только она подошла к металлическим перилам, от стеклянных дверей навстречу ей побежал Петя.

* * *

— Мама!

— Привет, котенок!

Они обнялись. Таня поблагодарила женщину, сопровождавшую Петю. Та отдала Тане пачку Петиных документов. Через минуту к женщине подошел ее муж — они попрощались и ушли.

— Это мой динозавр! — воскликнул мальчик и показал игрушку. Они с Таней шли к машине. — Он каждый день выходит на охоту.

— Дааа?

— Да.

— Как прошли каникулы?

— Хорошо.

— Что вы там делали?

— Гуляли с папой. И чуть-чуть с дедушкой.

— В зоопарк ходили?

— Ходили. Там была настоящая глупая лисичка. А енот был чуть-чуть злой.

— Понятно... А Хайди, представляешь, сделали операцию.

— Я знаю — папа сказал. А где она?

— В машине. Она поранила ушко. Ее осмотрел врач. И ему пришлось чуть-чуть разрезать ушко и снова зашить, чтобы оно зажило.

Таня положила Петин рюкзак в багажник, открыла ему переднюю дверь. Петя залез в детское кресло и обернулся к собаке.

— Хайдик! Бедненькая! Ой-ой-ой!

Петя заплакал. Таня наклонилась к нему и обняла.

— Мама, так жалко Хайдика!

— И мне, малыш.

Когда Петя успокоился, Таня пристегнула его и повернула ключ зажигания — но мотор тарахтел и не заводился. Таня попробовала снова, но мотор не работал. Петя громко пропел:

— Милый «Фокус-покус», заведись, пожалуйста!

— Это песенка для машинки?

— Да. Чтобы она завелась... Милый «Фокус-покус», заведись, пожалуйста!

Таня еще раз повернула ключ, и машина завелась.

— Ура! Это я помог ей завестись.

— Да, наверное, песенка помогла.

— Может, по дороге поиграем в бум-бум?

— А что это за игра?

— Давай я покажу!

— Может, завтра? В машине неудобно. И мы разбудим Хайдика.

— Хорошо... А еще у моего диназавтра есть друг!

— Где он?

— В рюкзаке... Мам, а где мы сейчас живем?

— В том большом доме — в который мы переехали, помнишь?

— Да... Кажется, помню... Мам, а мы можем жить в том другом доме?

— В каком?

— Ну где в детском садике Никита и Маша.

— Там? Ох... Ну я не хочу там жить... И потом, это же в другой стране. Слишком далеко отсюда.

— Понятно... Мам, а мы можем доехать до дома быстрее?

— Нет, быстрее мы не можем.

— А почему?

— Потому что машинка так рычит, что я боюсь, она может остановиться.

Зазвонил телефон.

— Алло... Ой, я на радостях совсем забыла тебе позвонить... Прооперировали, да. Спит на заднем сиденьи... Нет, обязательно. Ветеринар из Москвы подтвердил... Я же тебе сказала, что обязательно!.. Нормально... Ладно, пока.

Тихо, чтобы Петя не услышал, Таня проговорила: «Вот придурок». Но Петя услышал ее.

Было еще светло. Автомобиль проехал по мосту через большое озеро, и дорога пошла в гору.

— Мама, смотри — вертолет!

В небе на небольшой высоте летел военный вертолет; на его крыльях были ракеты. Таня и Петя разглядывали его через лобовое стекло с длинной трещиной.

— Хоп-хоп-хоп! — прокричал Петя. — Вертолет врежется в Солнце и взорвется!

— Разве так бывает?

— Мам, я хочу в Москву!

— Ты хочешь, чтобы мы сейчас развернулись и поехали обратно?

— Да! Давай вернемся в аэропорт, и я улечу в Москву.

— Ты себе купишь билет, да?

— Не знаю... Я хочу обратно.

Таня вдруг почувствовала неприязнь к Пете, легкое отвращение, и одновременно ей стало стыдно из-за этого.

— Хочу назад в Москву! — повторил мальчик. — Не хочу здесь жить.

Таня попыталась сказать спокойно:

— А почему ты хочешь в Москву? Что там такого?

— Мне лучше с папой.

Тане было больно от этих слов, но она не хотела кричать на сына.

— А что тебе нравится в Москве?

— Мы с папой там везде ходим, на аттракционы, едим всякую вкусную еду. И можно смотреть мультики.

Таня договоривалась с бывшим мужем, что Пете нельзя есть фастфуд и подолгу смотреть мультфильмы. Петя знал об этом. Она покраснела. Она хотела снять руки с руля и ударить сына. Изо всех сил Таня попыталась вспомнить свободное, открытое ощущение, которое испытала, пока ждала окончания Хайдиной операции.

«Кажется, получается, — почувствовала она. — Все остается по-прежнему. Капризничает Петя. Мы куда-то едем с ним. Но все как будто в порядке. Я доверяю этой ситуации. Как будто выделяю место для всего этого. И почему-то это так просто, почти без усилий».

— Мама, ну пожалуйста! — закричал Петя. — Хочу к папе в Москву!

— Я веду машину, — сказала Таня строго.

— Ну давай вернемся!

Петя положил руку на мамин локоть. Таня повернулась к нему и неожиданно для самой себя зарычала:

— Ррр-ррр-ррр!

Петя удивился и убрал руку. Через минуту Таня спросила:

— Но ты ведь помнишь, что в Москве нет моря?

— Как?

— Мы ходили с тобой в бассейн в Москве, да, но моря там нет.

— Вообще никакого?

— Никакого.

— Да?

— Да, вот так.

За горой далеко впереди село Солнце. Таня включила дальний свет. Автомобиль прошел долгий подъем в гору, и теперь внизу лежала темная, зеленая долина. Таня чувствовала, что уверенное, открытое ощущение не уходило, оставалось с ней.

* * *

Когда они приехали, Хайди могла медленно ходить. Таня помогла ей дойти до дома, поддерживая руками под грудью. Хайди не захотела пить воду из миски. Таня закрыла машину, разогрела для Пети кашу. Он поел, и они ушли в ванную.

Веранду освещал только свет из кухни. Хайди чувствовала запахи трав во дворе, прелых очисток из компостной кучи, недоеденной каши со стола; почему-то пахло коровьим навозом. В прохладном воздухе покружился мотылек и залетел в открытое окно.

Хайди почесала ухо, но это было больно, и она перестала. Она поднялась, прошла несколько шагов, снова легла на другом месте. Она совершенно не понимала того, что с ней сегодня сделали люди и почему у нее болело одно ухо.

Вдруг со стороны ворот раздалось громкое шуршание и треск веток. Подволакивая задние лапы, Хайди прошла до угла дома. В кустах стояла корова и ела с земли сливы. Хайди громко пролаяла. Корова развернулась и пошла к воротам, которые Таня забыла закрыть.

— Что такое, Хайдик? — Таня вышла на веранду. — На кого ты лаешь? — Она посмотрела за углом дома. — Наверное, тебе мерещится из-за анестезии. Пошли спать, моя любимая собака.

Петя уже лежал в кровати. Вокруг включенной настольной лампы летал мотылек. Петя внимательно за ним наблюдал. Он приподнялся на кровати, протянул к мотыльку руку и аккуратно взял его двумя пальцами. Мотылек упал на столик. Он ударил крыльями несколько раз и перестал двигаться. Петя посмотрел на него удивленно и побледнел.

Мальчик пытался соединить в мыслях два события — то, что он хотел осторожно взять рукой мотылька, чтобы поиграть с ним, и то, что мотылек лежал без движения на столике. Его ум громко кричал: «Нет! Нет! Нет!» — и не верил в то, что Петя сделал.

Таня шла по лестнице с Хайди на руках. Петя испугался, подскочил, ударился головой о спинку и заплакал.

Таня уложила собаку на плед между кроватей и обняла сына.

— Бедный котенок — ударился.

Когда Петя успокоился, он сказал тихим и сиплым голосом:

— Мама?

— Что?

— Я хотел взять мотылька за крылышко... а он перестал двигаться.

— А где он сейчас?

— Лежит там, под лампой.

Таня посмотрела на мертвого мотылька.

— Наверное, он умер, — сказал Петя.

— Да, малыш.

— Мне так его жалко...

— Мне тоже, малыш.

Таня обнимала Петю, а он несколько минут молчал и смотрел куда-то перед собой. Петя глубоко вздохнул. Таня почувствовала, что он успокоился, и укрыла его одеялом.

Она читала Пете детскую книжку с картинками, а он слушал и сквозь сон бормотал:

— Самолетик, как спичечный коробок... Ого... Такие дома сохраняют тепло... Ты знаешь?.. Мышонок забыл вырезать дырку...

Петя заснул, раскинув руки в стороны. Хайди тоже спала. Таня аккуратно убрала Петину руку со своего плеча, легла на свою кровать и выключила свет.

Рассказ впервые опубликован в онлайновом журнале «Литерратура».